Category: дети

16.09.2011 Похоронили Серёжу. Опека забрала детей из семей

16 сентября 2011 года.
 
Сегодня похоронили Серёжу.
 
Все свое детство Сергей провел в Бельско-Устьенском детском доме, однако последние два года рос и воспитывался в семье Дмитрия Никулина, вместе с другими приемными детьми, Петей и Женей. Им нравилось жить в семье: они многому научились по хозяйству, вместе ездили в разные интересные поездки, вместе взрослели. К «особым детям» всегда приезжали гости, им помогали специалисты, — все видели, как ребята жили и развивались.
 
К сожалению, три дня назад Сергея не стало.
 
Он умер в Порховской областной больнице в 6 утра. По предварительным данным — от эпилептического приступа. Накануне в школе он плохо себя почувствовал и когда приехал домой, его срочно отвезли в больницу.

Сегодня, сразу после похорон, приехали сотрудники районной опеки, однако не чтобы проводить мальчика в последний путь. Чиновники привезли приказ, согласно которому всех ребят решили забрать из семьи и поместить обратно в детский дом «на время проверки причин смерти Серёжи». И заодно ещё решили забрать ребят из других семей, которые тоже проживали в детской деревне Федково: Лену, Настю и Иру.
 
И это не смотря на то, что Серёже стало плохо не дома, а в детском доме, когда он был на школьных занятиях. Несмотря на то, что из школы в крайне плохом самочувствии его отправили не в больницу, а домой, откуда его госпитализировала скорая. Несмотря на то что, всем кажется нормальным тот факт, что в больнице с вечера и до 5-ти утра его держали привязанным к кровати. Несмотря на всё это крайними «на время проверки» сделали не интернат, не школу, не больницу, а семьи и детей, которые жили вместе с Серёжей и которые сразу, как увидели, что ему плохо, обратились за помощью к врачам.
 
Никаких претензий по воспитанию, условиям жизни, соблюдению интересов детей к семьям предъявлено не было, а значит, законных оснований для изъятия ребят из семей не было.
 
Странно, что не решили забрать всех детей из школы и интерната, где ему стало плохо, или из больницы, где он умер.
 
Мы сразу обратились в интернат, к районному прокурору, к областному прокурору и к начальнику социальной защиты области, но никакого решения сегодня не последовало. Всех ребят забрали из семей и отвезли в интернат, а совершеннолетних Настю и Лену просто заперли в интернате и не отпустили домой, не смотря на их желания и прямо нарушив законы. Может мнение детей и законы для органов опеки не имеют значения, а помощь семьям и детям теперь так должна выглядеть ?
 
Сейчас главная задача — вернуть ребят в семьи, где они хотят жить, где их любят. Опять придется отстаивать главное право каждого ребенка — право на семью. Опять надо всё бросать — свою семью, своих детей, работу, — и ехать в Порхов и Псков.
 
Надеемся, всё это не зря.

Вот Заявления которые мы направили 16.09.2011
отдельно по совершеннолетним ребятам и 
отдельно по детям:
- Прокурору Порховского р-на  Псковской обл.  Антонову Андрею Александровичу;
- Начальнику Главного государственного управления социальной защиты населения  Псковской области  Мнацаканяну Армену Липаритовичу;
- Прокурору Псковской области Кебекову Тимуру Мурадиновичу :

                                     ПО ДЕТЯМ:
Collapse )

                                     
                             ПО СОВЕРШЕННОЛЕТНИМ:                                                                            

Collapse )                         

Социализация умственно отсталых детей


 Вернуться на главную страницу

Вернуться к списку материалов конференции 2010



Все, что я могу здесь сказать - это мой персональный опыт. Это то, что я наблюдаю по программе социализации умственно отсталых детей.

Я думаю, для большинства из вас картина, которую я вам вкратце попробую обрисовать, не является секретом. Сейчас немножко сгладилась разница между ситуациями в интернате для умственно отсталых детей и в детским домом вообще. Я, например, наблюдаю иногда, что в детском доме общего типа появляются дебильные дети, причем, сейчас чаще. Причины другие - социальные, организационные. Обратный вариант, когда психически здоровый ребенок попадает в интернатное учреждение для умственно отсталых, сейчас наоборот встречается реже - более строгий подход к диагностике и к направлению. Поэтому, если попадается, как говорится, «неправильный» пациент, (то есть, он не должен находиться в таком-то интернате по профилю), то это организационная ошибка или это из-за того, что нужно избавиться от пациента «неудобного» в связи с нарушением поведения.

Что вообще собой представляет судьба детдомовского ребенка, особенно, если он попадает туда довольно рано? Его судьба предопределена. Он воспитывается в коллективных условиях. Он не знает семьи. Он не знает социальной адаптации в том виде, в котором ее знает семейный ребенок, даже при условии, если эта семья не полная, если эта семья не очень благополучная.
Какие это условия? Это условия невыполнения природных потребностей человека. Если пища, то та, которую люблю. Если общение не устраивающее, я от него могу уйти спрятаться, хотя бы на время. Я не прав, я нашкодил, но у меня есть, тот, кто поймет, простит и забудет. Меня поддержат, в конце концов, или научат по-свойски. Меня защитят от агрессии в серьезный момент.

Ребенок же в интернате не может быть почемучкой, особенно, если он там находится с раннего возраста. Только родитель, только любящий человек вытерпит почемучку. Никакой воспитатель, даже самый доброжелательный, не может ответить ребенку, потому что он один, а детей много.

Как реагирует на принудительное пребывание в интернате ребенок, который изначально условно психически здоров? Он становится недоверчивым, поэтому далеко не всегда на свой доброжелательный позыв он встречает недоброжелательное отношение. Это потому, что он не получает защиту от агрессии. Он привыкает занимать свое место на полке. Он знает, что на агрессора часто жаловаться бесполезно, наверное, даже вредно. И он подчиняется более сильным.

Как реагирует большинство воспитанников детского дома на похожую, постоянную, хроническую ситуацию? Тем, что у них деформируется личность. Он занял место на полке. Он не задает вопрос «почему?» взрослым, даже когда он еще маленький. Он, общаясь с доброжелательным кругом детей, строит мифы. Такие, что сами верят в это. И иногда эта мифология и неформальное общение приобщает ребят к асоциальному поведению. Причем, когда начинаешь разбираться с каждым мифом по отдельности, ничего патологического ни у одного, ни у второго, ни у третьего нет. Асоциальный рисунок поведения ни одному из них в отдельности не свойственен, но в компании они получают очень плохую историю. Судьбу, которая вертится между милицией, психиатрией и органами соц.обеспечения, вынужденными их как-то регулировать, социально устраивать.

Что происходит с умственно отсталыми ребятами? Основный инстинкт получения информации, который у маленького ребенка выражается в почемучке, у них вообще плохо развит. Они воспринимают только готовую информацию, да еще, когда им покажут, что надо с ней делать. Иначе они опускаут руки и, в принципе, ничего не делают. Когда таких фактов накапливается много, то возникает впечатление более глубокого дефекта, чем это есть на самом деле.

Проходит медико-педагогическая комиссия, ребенок ничего не может, да еще и пассивен. Выходя из кабинета обследуемого, появляется двигательная расторможенность, тоже признак того, что это, вроде как, более тяжелый умственный дефект. И в результате ставится более тяжелый, чем реальный, диагноз - умственная отсталость. Допустим, его отдали в семью, которая снова развалилась. Кто-то спился, кто-то умер, и он снова остался один. И тут появляются чудеса интеллекта этих детей. Оказывается, они все могут. Уже успели привыкнуть в магазин ходить. Правда, успели и воровать хорошо научиться, дядя Петя научил, да еще и подпоил вдобавок.

Это кончается тем, что есть серьезный диагноз, иногда с инвалидностью. Есть полная безответственность потому, что в случае совершения правонарушения человек будет признан судом невменяемым.. И замыкается круг – милиция, психиатрия, психинтернат. Бывают и трагические моменты.
Как выглядела история с движением по семейной социализации ребят, которая происходила на моих глазах? В фильме «В семью», который был представлен вашему вниманию, я видел и своих пациентов тоже. Которые после того, как вошли в эту программу, ко мне, как пациенты больше практически не попадали.
Казалось бы, умственный дефект не тяжелый. Казалось бы, человек может выполнять определенные трудовые операции. Может приносить пользу обществу. Может иметь доход для себя. Но что получается? Выходит из интерната человек, который занял свое место на полке. А место это подчинено волчьему закону - добиваться своего места под солнцем. Отвечать на агрессию еще большей агрессией, иногда доходящей до степени неистовства. Совершение правонарушения, признание невменяемым, принудительное лечение. Оформление в психоневрологический интернат.

Количество молодых людей и девочек там увеличивается. Увеличивается потому, что они часто физически здоровы. По крайней мере, на долгий период. Накопление их ведет к тому, что они образуют, даже некую субкультуру в интернате, которая все равно является по сути своей асоциальной. Почему? Потому что душа просит такого устройства, к которому они привыкали годами. Но они ограничены рамками того, что им можно. И что получается? Получается не явное, скрытое агрессивное нарушение. Тяга к алкоголю и наркотикам. Наркотиков у нас нет, а к алкоголю, вот оно здесь и близко. И круг замыкается. Опять милиция, опять психиатрия. Причем, психиатрия какая? Сдерживающая, которая воздействует уже на конечное состояние, агрессивное поведение, на расторможенность, на тяжелую алкоголизацию. То есть, на самые брутальные расстройства. А человек изначально не был к этому склонен.
Другой вариант. Человек, который врожденно был расторможен, агрессивен и импульсивен, что не связано с его пребыванием в детдоме. Из-за участия в программе он перестал часто попадать в психиатрическую больницу. Он перестал постоянно нуждаться в приеме лекарственных препаратов. Иногда он нуждается в том, чтобы ему давали их периодически. Для чего? Погода изменилась, у него, как мы говорим, дисфория появилась, состояние неудовлетворенности, подавленного настроения, злобы. На этот период ему нужно пропить небольшой курс, но дальше это опять человек, как человек.

Но до этого, пока он был в интернате, ему все время нужно было принимать лекарственные препараты. То есть, налицо терапевтическое значение вот этой самой программы.
Почему это происходит? Потому, что интернат, какой бы он хороший не был, не может обеспечить выполнение главных человеческих потребностей. И главные из них я вам назову. Это защита от агрессии и принятие. Человека должны принять, как своего. Таким, какой он есть. Именно этого в интернате тяжелее всего добиться.

Например, психиатрическую больницу можно сравнить с гипсом, который накладывают на ногу. Не больно двигаться, но и большой подвижности нет, свободы нет. Что-то подобное происходит и здесь - все время в гипсе нельзя находиться, нога атрофируется. Так атрофируется эта самая потребность человека в собственной активности, в самовыражении. Достаточно предоставить такую активность для очень большого количества ребят, страдающих умственной отсталостью, и куда девался этот самый умственный дефект. Начинает проявляться талант у этих ребят, который помогает им адаптироваться и занять свое место на полке. Уже в нормальном обществе, а не в своей субкультуре, которая иногда их приводит к очень нежелательным последствиям. И самое интересное, что именно в этой деятельности, как только ребята включаются в такую деятельность, так называемые, набившие нам оскомину разговоры про психопатоподобные нарушения, я, наверное, ни для кого не говорю на иностранном языке, они прекращают или резко снижают свои проявления.

В психиатрической больнице выглядит это так. Пациент, который прибыл из интерната, не хочет выписываться. Почему? Начинаешь выяснять. Кто-то его преследует в интернате? Нет. А почему не хочешь выписываться? Мне там скучно, в интернате. А в психиатрической больнице тебе что, дискотека каждый день? Выясняется, нет. Выясняется, что ему дали поручение, он заботится об уборке всего отделения. Не дай Бог у него эту грязную тряпку заберешь. Это будет смертельная обида. И попытка побега из психиатрического отделения до того, как его выпишут в совершенно добровольном порядке, то есть, от обиды. То есть, человек нашел свое место, человек увидел, что его приняли, что он нужен, что его хвалят.
Иногда это во взрослом человеке говорит маленький ребенок. Значит, именно эта потребность в похвале и внимании когда-то не была выполнена. Значит именно она очень часто или рождает, или усиливает дисфорию, которая может появиться от случайных причин.

Конечно, здесь очень много подводных камней. Я призываю всех, кто принимает и будет принимать участие в этой программе семейного устройства детей-инвалидов, не бояться этих самых подводных камней, особенно связанных именно с психиатрией.
Многих пугает умственная отсталость ребенка, которая кажется противопоказанием. Многим кажется, что это вопрос личной ответственности и множества юридических моментов.

Но я все же призываю это делать. Во-первых, потому что я думаю, что иначе из замкнутого круга этих ребят нам не вывести. Во-вторых, никаких мест во взрослом интернате, даже самых добавленных от государства, самых профинансированных не хватит для того, чтобы справиться с потоком нуждающихся в интернате. Хотя, по большому счету, они нуждаются не в интернате. Очень многие из них могут заниматься производительным трудом и приносить пользу себе и обществу.

Москалёв Александр Вениаминович г. Псков
врач-психиатр высшей категории
Заведующий мужским отделением № 6 Псковской психиатрической больницы № 1 "Богданово"